Жили-были на выселках кладбищенских дед Фридрих да баба Марта. Из самой Баварии их сюда занесло, ещё при царе Горохе. Тем и кормились, что могилки буржуйские облагораживали: где памятник венчиком протрут, где ограду краской «Хаммер» подновят, а где и просто свечку за упокой души бизнесмена местного поставят. Жили не тужили, да только старая немецкая тоска по родине — она хуже голода: гложет и гложет.
Вот и говорит как-то дед Фридрих, почесывая клетчатую рубаху:
— Слышь, Марта, брют? Надоели эти шницели с колбасками. Хочется чего-то… русского, загадочного, душевного. Испеки-ка мне, алте, Колобка.
Баба Марта руками всплеснула:
— О, готт! Совсем старый из ума выжил? Из чего печь-то? По сусекам я уже неделю не скребла, амбары крест-накрест пломбами заклеены. Вон, лучше возьми «Доширак» в ларьке, пока он не подорожал.
Но дед уперся, как баран на новые ворота кладбища.
— Не хочу «Доширак», хочу свежего, румяного! На, — говорит, — возьми кредитку, сгоняй в «Ашан» за мукой.
Делать нечего. Плюнула Марта, одела свои ритуальные «адидасы» и потопала в гипермаркет. Купила муки высшего сорта, дрожжей быстродействующих, масла сливочного, а для начинки — чисто по-немецки — шпек с лучком прихватила. Замесила тесто круто, вылепила Колобка и посадила его в русскую печь, которая у них для антуража в углу стояла, хоть и на газ переведена была.
Пекла она его, пекла, аж сама вспотела вся. Открывает духовку, а оттуда — прыг! — выскакивает существо круглое, румяное, но с вызовом. Глаза-бусинки хитро щурятся, а изо рта, вместо пара, сленговые словечки сыплются.
— Э, бабка-ёбка, — говорит Колобок, отряхиваясь от муки. — Замутила ты меня на славу, хайповый получился, краш! Но палево тут у вас какое-то, Вай фай не ловит, вайб депрессивный. Я погнал, покедова, в дарк-туризм, пока не закошмарили.
И покатился он с подоконника прямо на дорожку кладбищенскую. Дед с бабкой только рты разинули.
— Auf Wiedersehen! — крикнула Марта вслед. — Хоть бы крестик на могилку деда Кузьмича занести попросила! Ах, шайзе…
Катится Колобок, катится по асфальтовой дорожке, мимо гранитных плит и венков из пластика. Скучно ему, цифры в голове нет, лента не скроллится. Вдруг навстречу ему — Заяц. Не простой, а в синей куртке с логотипом «Самокат», за плечами здоровенный рюкзак-термос трясется, сам весь на нервах, глаз дергается.
— Здарова, чел! — говорит Заяц, притормаживая. — Ты че за шаверма без ножа? Колобок, что ли? Слышь, братан, выручай! У меня заказ на Смоленскую, суп харчо, маме 78 лет, три звезды, а время уже — пипец! Прыгай в термос, я тебя как срочный груз доставлю, а? А то рейтинг упадет, уволят к ебеням!
Колобок усмехнулся, ловко перекатился с боку на бок.
— Слышь, курьер лысый, ты маму свою не грузи. Я не курьерский, я — глютеновый монстр! В твоем термосе конденсат, промокну, как ссыкло. Иди, бродяга, отзывы собирай. Я в роуминг повалил.
И только Заяц его и видел — покатился дальше, напевая себе под нос: «Я от бабки ушел, я от дедки ушел…»
Катится он дальше, видит — пост ГИБДД, прямо у входа в элитный сектор «ВИП-Упокой». Стоит Волк, лампасы сияют, жезлом помахивает, фуражка набекрень. Увидел Колобка, присвистнул.
— Э, гражданин Колобок! — басом рявкнул Волк. — Нарушаем? Движение без разрешительной документации, светоотражающих элементов на корке не наблюдается. Пройдемте-ка в машину для составления протокола.
Колобок притормозил.
— Шеф, ты чего, края попутал? Какой протокол? Я вообще-сто продукт питания, у меня права не спрашивают.
— Продукт, говоришь? — Волк хитро прищурился, почесал за ухом. — А ну-ка дыхни в трубочку. На предмет ГМО и превышения сахара. Что-то ты подозрительно румяный. И вообще, шарю, документы на транспортировку через кладбищенскую зону нужны. Не понял? Распишись тут и тут. Штраф — одна песенка. Споешь — отпущу.
Колобок подумал: «Ну гаишник, реально загружает». И запел:
— Я Колобок-румяный бок, от бабки с дедкой слинял, от курьера ушел, а от тебя, серый, тем более укачусь! У меня глютеновая непереносимость бюрократии, понял, нет?
И — шмыг! — прямо под колесом патрульной машины проскочил и дальше покатился. Волк только в нагрудный регистратор дунул от злости.
Катится Колобок дальше. Запахло бензином и дорогой кожей. Навстречу, перекрывая всю дорогу, выруливает черный Гелендваген с тонировкой «крест-накрест». Машина останавливается, стекло с тихим шорохом опускается. Оттуда выглядывает Медведь. В ухе — золотая серьга-пирсинг, на шее — цепь толщиной с палец, на запястье — часы, которые показывают фазы Луны и курс биткоина.
— О, здорово, шарообразный! — густым басом, от которого у Колобка слегка корочка задрожала, произнес Медведь. — Слышь, малой, ты чей? Отказной? Сирота? Слушай, у меня как раз банкет намечается, в честь покупки нового участка под застройку. Хочу сюрприз сделать партнерам. Давай ко мне в машину, я тебя к своему шеф-повару отвезу. Он из тебя такое ризотто сделает, пальчики оближешь!
Колобок от ужаса чуть не поджарился.
— О, ни фига себе, медвед! Ты че, совсем упоролся? Я сам себя есть не дам. Я — арт-объект, понял? Перформанс! Я от бабки-немки ушел, от курьера ушел, от мусора ушел, и от тебя, дядя на джипе, уйду!
— Ну-ну, — хмыкнул Медведь и нажал на газ. Джип взревел, но Колобок был слишком мал и увертлив. Прыг в канаву, скок через бордюр — и был таков. Медведь только кулаком по рулю стукнул — глухо, по-медвежьи.
Катится Колобок и видит: впереди не просто дорога, а целый коттеджный поселок «Березки-Люкс». Забор высокий, шлагбаум, охрана с суровыми лицами. А у шлагбаума стоит Лиса. Не простая, а при полном параде: норковая шубка, ботильоны от Gucci, в руках айфон последней модели и папка с документами. Смотрит на Колобка и улыбается самой широкой своей риэлторской улыбкой.
— Ба! Какая встреча! — голос у Лисы медовый, прямо текучий. — Колобочек, голубчик, а куда это ты направляешься? Такой свеженький, румяненький, наверное, с пылу с жару? Один, по такой темноте? Непорядок!
Колобок остановился. Лиса его прямо гипнотизировала взглядом.
— Да так, Лисичка, вайбую, — осторожно ответил он. — Ищу, где бы приземлиться, пока хардкор не настал.
— Ой, так это же просто замечательно! — всплеснула руками Лиса. — А у меня как раз есть для тебя вариантик! Эксклюзив! Элитная квартира-студия в новом ЖК «Колобковский», с панорамными окнами, умным домом и видом на кладбище — это же сейчас так модно, такая тишина, соседи не шумят! Ни ипотеки, ни первоначального взноса. Для тебя, красавчик, всего за одну услугу.
— За какую? — насторожился Колобок, но любопытство взяло верх.
— Спой мне свою историю, — мурлыкнула Лиса, присаживаясь на корточки. — Я так люблю душевные сторис. Знаешь, как это залетает в TikTok? Прямо в сердечко. Спой, а я тебе ключики от студии. Она как раз на плите стоит, с подогревом полов. Идеально для тебя!
Колобок, который уже устал катиться и которому идея «умного дома» показалась заманчивой, разомлел.
— Ну, ладно, Лиса, уговорила. Ты реально риэлтор от бога. Слушай сюда…
Уселся он на крыльцо элитного ЖК, расправил корочку и запел свою песню на современный лад, добавляя сленга и историй про немецких дедов:
— Я Колобок, глютеновый монстр, на муке «Макфа» замешан, на масле «Валио» пожарен, от бабки-немки ушел, от деда-ритуальщика ушел, от курьера-зайца ушел, от мента-волка ушел, от олигарха-медведя ушел, и от тебя, Лиса…
— И от меня уйдешь? — перебила его Лиса, наклонив голову. — Нет, милый. Ты, главное, про ключи-то не забудь. А то споешь — и опять в бега. Давай-ка я тебя поближе расслышу, сядь-ка мне на ладошку, а то охрана шумит, ничего не разобрать.
Глупый Колобок, забыв про опасность, подкатился к Лисе и прыгнул ей на ладонь, обтянутую замшевой перчаткой.
— Ну, слушай дальше…
А Лиса — ам! — и нет Колобка. Только хруст корочки раздался.
— Фу, — скривилась Лиса, достав платок и вытирая губы. — Глютеновый монстр, а начинка-то с луком и спеком, по-немецки. Не наш формат. С такими вкусами в ипотеку не берут.
И, достав из сумочки пульт, открыла шлагбаум и пошла показывать следующим клиентам дом с видом на погост. А тем временем на кладбище, у свежей могилки деда Кузьмича, сидели дед Фридрих и баба Марта.
— Ну вот, Марта, — вздохнул дед, — нет больше нашего Колобка. Как чувствовал. И спек, и лучок пропали.
— Ничего, Фридрих, — утешала его баба Марта, протирая надгробие тряпочкой. — Не переживай. Вон, видишь, из-под той плитки новый росточек пробивается? Может, это грибочек. А может, и новый Колобок. Жизнь-то, она знаешь… она, как это по-русски говорят… большая и эпичная сказка. Только без хэппи-энда.
Так и закончилась эта история. И никто не заплакал. Только курьер Заяц получил свой штраф за опоздание, Волк выписал протокол пустоте, а Медведь купил на ужин обычный нарезной батон в «Пятерочке».
